iwc replica watches fake chopard for sale

Женские истории / Женские истории

Смертельный розыгрыш

Теперь эту историю рассказать можно. И, наверное, нужно. По крайней мере, так считает одна из ее главных "героинь", давшая согласие на эту публикацию.

Наташа
Небольшой городок, каких в России тысячи. Контора градообразующего предприятия 1 апреля. Настроение у всех радужное. Невинные реплики в адрес сослуживцев типа "Петр Петрович, а что это у тебя вся спина белая?". "Шедевром" первоапрельского юмора было разве что "Товарищи, шеф в честь праздника всех отпускает домой после обеда". Мило. Сейчас никто не скажет, кому в голову пришла затея по-масштабней обычных архаичных шуток. Об этом все очень тщательно "забыли".

Наташе позвонили из соседнего отдела и попросили срочно зайти. У ожидавших ее соседей были лица, явно просветленные "великой мыслью". Окружив молодую женщину, они радостно, переби-вая друг друга, изложили ей суть дела.

— Короче, Наташенька, слушай сюда. Знаешь ведь нашу Маринку Зубову? Да ну и что, что лично не знакома, нам это и нужно, нас-то она всех как облупленных... В общем, Наташка, дело такое. Маринка сейчас на больничном с ребенком, дома сидит. Скучно ей там, поди. Хотим ее разыграть. 1 апреля все-таки... В общем, твоя задача такая: звонишь сейчас Маринке и говоришь ей, что у ее мужа двойная жизнь, что ты уже давно с ним встречаешься и у вас недавно родился общий ребенок...

Услышав подобное предложение, Наташа, улыбнувшись, вежливо отказалась и развернулась, чтобы уйти. Ее остановили:
— Да ты что, Наталья, боишься, что ли? Маринка же нормальная баба, она поймет, что разыг-рывают, тем более в День дурака. Мы бы сами позвонили, но она же нас сразу по голосам вычис-лит, неинтересно будет.

В общем, каким-то образом Наталью уговорили. И все же, набирая домашний номер Марины, она чувствовала себя не в своей тарелке. Но не более того...

Марина
Трехлетний Максимка весь день капризничал: температура никак не хотела опускаться, мальчика мучили насморк и раздирающий кашель. Марина выбивалась из сил, проводя над малышом лечебные экзекуции. Малыш без конца плакал, ничего не ел, жаловался на боль, постоянно срывал теплую повязку с шейки и шерстяные носочки с ножек. Не легче было и Марине: самое тя-желое, конечно, то, что ее кровиночка так мается, она будто билась головой о стену, пытаясь ус-покоить малыша и облегчить его страдания. Безрезультатно. Легче было бы, если бы муж был рядом.

Но Саша, как назло, незадолго до болезни сына уехал в командировку. Ее родители живут в другом городе, Сашины, хотя уже и в пенсионном возрасте, но еще работают. В общем, все не так... Хотя соседка, Ирина Степановна, добрейшая женщина, заходила и, глядя на переживания Марины, предлагала помощь, но она сама не очень здорова, с сердцем проблемы, неудобно беспокоить. Наконец Максимка все уже уснул, продолжая всхлипывать во сне. Марина, сидя рядом с кроваткой сына, не заметила, как сама провалилась в состояние, среднее между сном и забытьём. Очнуться заставил телефонный звонок.

Кошмар
— Алле, Марина? Добрый день. Вы меня не знаете, но я должна с вами поговорить. Речь пойдет о вашем муже. Дело в том, что мы с Сашей давно любим друг друга. Он скрывает все от вас, но я больше не могу молчать. Мы встречаемся уже два года, а недавно я родила ему дочь.
Наташин голос дрожал. Но не от подступающего к горлу смеха, а от волнения. На том конце те-лефонного провода молчали.

Тут Наталью ткнули в бок и кто-то зашептал на ухо: "Слушай, у нее ведь муж в командировку уехал. Скажи, что он сейчас живет у тебя..." И мерзкие хихиканья, тщательно прикрываемые ладонями... Чтобы, не дай бог, Марина не услышала.

А Наташа повторила услышанное в трубку. Внутренний голос кричал, чтобы она не делала этого, оставила эту гнусную затею и бежала прочь от этих ужасных людей. Но она сказала все, что просили.

А в трубке молчали. Когда это молчание превратилось в звон в Наташиных ушах, когда заинте-ресованные заговорщики начали с нетерпением дергать Наташу за одежду, мол, что там и как, она вдруг закричала: "Марина! Марина! Это была глупая шутка, простите меня! Это шутка... Первое апреля..." И только потом Наташа поняла, что ее крика ТАМ никто не услышал, и ответом на признание были лишь гудки в злополучной телефонной трубке. Разочарованные коллеги начали расходиться по своим местам: ожидаемого веселья не случилось. Шоу провалено, господа! А Наташа в течение часа все набирала и набирала номер Марины. Никто не отвечал. Поднимаю-щийся, как гигантская волна, ужас вдруг обрушился на нее четким осознанием того, что в доме Марины случилось что-то страшное. Выяснив адрес, Наташа понеслась на указанную улицу. Через некоторое время запыхавшаяся девушка стояла у дверей квартиры, из-за которых слышался плач ребенка. Подождав несколько минут и не услышав никакого другого голоса, успокаивающего ма-лыша, Наташа начала лихорадочно звонить во все двери на площадке. Открыла ближайшая соседка, пожилая миловидная женщина. Наташа пыталась что-то сказать, не могла ничего толком объяснить, но Ирина Степановна объяснений требовать не стала. Она прекрасно знала, что Мариночка ни за что бы не оставила сына одного, а непрекращающийся безответный плач малыша говорил о том, что что-то случилось.

Уже давно Саша с Мариной сделали дубликаты ключей от дверных замков и попросили, чтобы Ирина Степановна, которой они доверяли как родному человеку, хранила их у себя. На всякий случай. Вот случай и представился.

Мама, проснись!
Попав в квартиру, женщины побежали на голос Максимки. Он раздавался с кухни. Войдя туда и увидев то, что там было, Наташа закричала. Так она не кричала никогда в своей жизни. Ирина Степановна опустилась на пол у дверей, схватившись за сердце. То, что предстало перед их глазами, трудно описать.

Все кухонные шкафчики были распахнуты, банки, бутылки, коробки, пакеты с продуктами, крупами, кухонная утварь были разбросаны по всей кухне. Такое показывают в фильмах — после ограбления квартиры или после обыска милиции. Кухонный стол был неуклюже сдвинут, а возле него на полу лежала Марина. Маленький Максимка, с обвязанной теплым платком шейкой, в ярких шерстяных носочках, весь вспотевший и красный, сидел рядом с мамой, размазывал кулачком по воспаленным щечкам слезы и сопли, потом хватал Марину за лицо, за руки, тряс ее и кричал: "Мама, хватит спать! Мама, ну вставай! Я пить хочу, мама! Не спи, мама!!!" А рядом с не подавав-шей признаков жизни Мариной лежала открытая пустая бутылка из-под уксусной эссенции.

Очнувшаяся от крика мальчика, Ирина Степановна подхватила его на руки и унесла в свою квартиру. Наташа, находясь в полуобморочном состоянии, вызвала "скорую". Когда та приехала, Марина была еще жива. Но спасти ее врачам не удалось, слишком сильно были повреждены внутренние органы.

Похороны
Нетрудно представить себе цепь событий, произошедших в доме Марины с того момента, когда она проснулась, услышав тот телефонный звонок. Хотя никто не был свидетелем последних минут жизни Марины, никто не знает, что испытала молодая и вполне счастливая женщина, у которой был любящий муж и желанный единственный сын. А еще у нее была работа, где ее окружали очень веселые и изобретательные люди. Просто массовики-затейники...

Марининого мужа вызвали из командировки. Хоронить жену. Приехали ее родители. Хоронить дочь. Пришли сослуживцы с работы... Хоронить горячо любимую коллегу. Родственники, друзья, знакомые пришли хоронить Марину Зубову. Даже незнакомые люди, услышавшие о таком ужасном и вдобавок вызывающем нездоровое любопытство случае, произошедшем в их маленьком городке, тоже топтались у ворот городского кладбища, когда туда вносили гроб с телом Марины.

На похоронах не было только одного человека из тех, кто был причастен к гибели женщины. Там не было Наташи. И пока огромная толпа прощалась с Мариной. Наташа хоронила себя.
Правда раскрылась очень быстро. Она ничего не отрицала, рассказав все как было. И вот тут на сцену снова выступили Маринины сослуживцы. Каждый из "шутников" в беседах с представителями органов говорил одно и то же: "Ничего не знаю, ничего не видел, ничего не слышал". Все массовики-затейники, оказывается, были ни при чем. Когда Наташа по глупости своей воззвала к их совести, все как один отвернулись от нее, а одна пышнотелая дама, кстати, та самая, что вспомнила про командировку Марининого мужа, не глядя на Наташу, усердно щелкая компьютерной мышью, пробормотала: 'Ты, девка, нас в эту историю не впутывай. Сама кашу заварила, сама и расхлебывай. А у нас у всех семьи, дети..." Говорят, эта дама Марину очень не любила, завидуя ее молодости, красоте и семейному благополучию.

Вечная казнь
Но, конечно же, не это было самым страшным для Наташи и не то, что практически сразу ее уво-лили с работы. Не то, что от нее отвернулся весь город, что она стала будто прокаженной. Не то, что дети, завидев ее на улице, кричали вслед жуткое слово "убийца".

Самым страшным было то, что теперь в ее памяти навсегда поселилась картина, которую увидели они тогда с Ириной Степановной на Марининой кухне. И Марина часто приходит к ней во сне, с бутылкой уксуса в руках. И в ушах уже несколько лет стоит крик Саши: "Убью тебя, сволочь ты проклятая!" — и этот крик лишь иногда глохнет, чтобы смениться на крики Максимки возле бездыханного тела матери. И постоянное осознание того, что она, Наташа, хоть невольная, но убийца!

Не знаю, насколько Наташе помогло то, что она навсегда уехала как можно дальше от того города, где случилась трагедия, и никто и ничто не напоминает ей об этом. И то, что, как она потом узнала, Александр через некоторое время снова женился и его жена воспитывает Максима, как родного сына. Верно одно: то первое апреля, тот День дурака, она не забудет никогда. Этот день всякий раз напомнит ей о ее пожизненном наказании.


Все имена изменены по этическим соображениям.

 

Комментарии


 

Женский каталог

Реклама

Ваше мнение

Какая страна на ваш взгляд является наиболее привлекательной для туризма?

  • Франция
  • Италия
  • Испания
  • Германия
  • Великобритания
  • Швейцария
  • Япония
  • Индия
  • Китай

Поиск по сайту

Реклама