Ночь все не кончалась. Она лежала с открытыми глазами. Рядом спал единственный мужчина в ее жизни — муж, от которого она решила уйти. Она тихонько дотронулась до его плеча. Он ма-шинально, не просыпаясь, повернулся, обняв ее рукой. Многолетняя привычка: где бы ни приходилось им ночевать — на широкой кровати или узеньком тесном диванчике, они всегда спали обнявшись, ощущая тепло друг друга. Это был единственный человек, кто знал ее всю, кому она доверяла свои мысли, сомнения, страхи, перед кем не боялась быть смешной, наивной. Кто поддерживал все ее идеи, даже самые сумасбродные. Кто, наконец, спас ее после той жуткой аварии. Тело ее было истерзано множеством переломов и ушибов, а душа парализована смертью такого долгожданного, но так и не рожденного ребенка. Врачи долго не говорили, но она поняла, придя в себя на короткий миг, еще там, в перевернутой машине, что, даже если она выживет, детей у нее больше не будет.

Она трудно выкарабкивалась. Несколько операций, много боли, три месяца практически без дви-жения. И все дни около нее был он. Ему пришлось уйти с работы, дневать и ночевать рядом с ее постелью. Ухаживать, мыть, кормить с ложечки. Он не подпускал к ней санитарок, все делал сам.

Однажды ночью, проснувшись, она встретила его взгляд и увидела в нем столько страдания и не-жности, что впервые с того страшного дня заплакала. Спросила одними губами: "И я нужна тебе такая?" И услышала тоже еле слышно: "Ты только выживи, ради бога... Помоги мне, и мы справим-ся вместе". С той ночи она начала выздоравливать... Они никогда потом не вспоминали тот ночной разговор, но она знала, что это он спас ее. Она была нужна ему, и жить имело смысл. А теперь настало время платить по счетам, и надо решать. Самой.

При всей ее хрупкости, кажущейся легкомысленности и непосредственности, она умела, оценив ситуацию, собраться в трудные минуты, не паникуя разложить все по полочкам. Все принципиальные, трудные решения всегда принимала она. Мужу хватало проблем на работе, так что во всем остальном он полагался на ее здравый смысл. "Ты — мозг нашей семьи, — шутил он и добавлял: — А мозг надо беречь". И берег.

Из умных книг она знала, что мужчины не слишком склонны дарить любимым комплименты. Од-нажды сказав о любви, считают, что все уже понятно, зачем повторяться? Любовь доказывают не словами, а поступками. Да, конечно, но все же женщины устроены несколько иначе. Они не устают слушать о том, как они любимы и нужны. Одной лишь заботы и внимания не всегда достаточно.

Он понимал это и полушутя, полусерьезно говорил ей ласковые слова, уверяя, что с каждым годом она становится все красивее. А когда замечал, как она хмурится, рассматривая себя в зеркале, обнимал и говорил, что именно то, чем она недовольна, больше всего ему нравится.

Кроме мужа, ближе никого у нее не было. Вот только еще Оленька, подруга. Они дружили с детства, и, когда умерли один за другим ее родители, она с 14 лет стала жить в Олиной семье. По-том поступила в институт и перебралась в общежитие. А Оленька быстро вышла замуж и быстро развелась.

Они виделись нерегулярно. То чуть ли не ежедневно встречались, а то месяцами лишь пере-званивались, и только. Не ревновали друг друга к новым знакомым, и то, из-за чего женская дружба часто угасает, не коснулось их. Не требовали быть друг у друга единственными — просто были ими.

Поначалу муж слегка настороженно относился к Оленьке. Ему казалось, что она использует его жену: вечно у нее проблемы! А после аварии, увидев, как светлеет лицо жены при взгляде на подругу, как та умеет своей болтовней ни о чем развеселить и отвлечь ее, заметно смягчился. В последний год они с Оленькой почти не виделись. Закрутила новая работа, отнимавшая много сил и времени. А вечером бежала домой: хотелось рассказать мужу о своих идеях, услышать его мнение... Вчера у нее сильно болела голова, и она решила уйти пораньше. Не дождавшись автобуса, села в маршрутку. Устроилась на переднем сиденье ря¬дом с водителем и расслабилась, прикрыв глаза. "Ну что же нам делать?" — услышала она тихий, очень знакомый голос. Оленька! Она хотела обернуться и окликнуть подругу, но услышала: "Не знаю, ничего пока не знаю..." Это был голос мужа! "Потерпи немного. Надо как-то все подготовить. Ты же знаешь, она совсем одна. А ты-то, милая, как себя чувствуешь?" — "Говорят, пока все хорошо. Токсикоз не сильный, почти не тошнит..."

Маршрутка остановилась. Она увидела, как вышел сначала её муж, протянул руку, опираясь на ко-торую осторожно вышла Оленька. Заметила взгляд, каким любимый мужчина смотрел на ее единственную подругу. Она знала этот взгляд и всегда считала, что он будет обращен только к ней.

Поглощенные друг другом, муж и подруга не замечали ничего вокруг. Она откинулась на сиденье. В груди сжался комок жгучей боли, невозможно было дышать. Она не помнила, как проехала еще несколько остановок, вышла. Падал снег. В голове стучали слова: "Она совсем одна... Токсикоз..." Оленька беременна! Но от кого? Ненормальная, ты забыла, как он на нее смотрел?!

Она стала раскручивать время назад, пытаясь понять, когда это началось. Слова, фразы, очевид-ные теперь нестыковки, казавшиеся тогда просто нелепостью. Теперь все встало на свои места. И его задумчивость, особенно в последнее время, и растерянность, когда она спрашивала, о чем он тревожится. Говорил что-то о проблемах на работе, а она чувствовала — что-то не так. Он быстро "переключал" ее, расспрашивая о здоровье. Психолог... Она вспомнила, как он побледнел, когда, наблюдая из окна за малышами на детской площадке, снова подняла тему усыновления ребенка. Он изменился в лице, стал жаловаться — может язва обострилась... Она уложила его в постель, принялась варить кашу. И Оленька по телефону теперь говорит с ней односложно, все время торопится и спешит распрощаться...

Она шла сквозь снег, не замечая, что кружит вокруг дома. Очнулась у своего подъезда. Встревоженный ее долгим отсутствием, муж услышал, как она поднялась, и распахнул дверь. Как сомнамбула, скинула одежду и, сославшись на головную боль, прошла в ванную, а оттуда в постель. Он крутился рядом, предлагал чай. Наконец прикрыл дверь и ушел в другую комнату

По-прежнему было нечем дышать. Она думала, что знала самую страшную боль. Оказывается, нет. Тогда она была на грани жизни и смерти, сознание путалось. Сейчас же ясно ощущала, что рухнул весь ее мир. Бороться? Для кого — для себя? Она любила своего единственного в жизни мужчину. Вспомнилось. как соседка учила ее жить, говорила, что верность — выдумка ханжей и что человек полигамен по своей природе. Женщина на мгновение потеряла дар речи, когда узнала, что, кроме мужа, у нее никого не было. "Тогда откуда же тебе знать, что твой ненаглядный лучше всех?!" — издевалась она. А ей не нужно было сравнивать, чтобы знать. Она любила его, а к другим не тянуло. Хотя, конечно, видела, что есть более красивые, более умные. Но это были не ее мужчины. А он был ее, и она знала каждую его морщинку. И любила. И Оленьку любила. Теперь эти два самых близких человека хотят быть вместе. И у них будет третий, самый важный... А решать ей — они-то не смогут.

...Уже светает. Самое тревожное, зыбкое время, когда контуры предметов смазаны, все неопре-деленно, неустойчиво. Время между светом и тьмой... Она осторожно сняла его руку со своей груди и тихонько встала с постели. Внимательно, прощаясь, вгляделась в его лицо. А потом вышла на балкон и шагнула, как взлетела... В пустоту...